— А мне ведь позарез нужно с вами идти! Может, это шанс мой, такой один раз за всю жизнь дается!
— Какой шанс? Ты о чем, майор?
— Да неважно! — махнул рукой Кошкин. — В общем, так, товарищ Петренко. Я принял решение. Иду с вами. Но если вернемся живыми — ты об этом, пожалуйста, молчи. Как человека тебя прошу, ладно?
«А может, он и ничего парень, — подумал Тарас, вытирая бритву о полотенце и пряча ее в кожаный чехольчик. — Кто сказал, что раз особист — значит непременно сволочь?»
Вслух он сказал:
— Ладно, майор. Но если за пятнадцать минут не соберешься — выходим без тебя, ясно?
2
Конечно, ничего у них не получилось.
Не могло получиться. Вокруг Коло-Михайливки было сосредоточено столько сил, что прорваться к ней не смогла бы и танковая бригада. А Тарас взял с собой всего двадцать пять человек — правда, самых лучших. Вести больше посчитал неправильным — передвижение крупных групп легче засечь, да и стоявшая перед ним задача не требовала участия всех бойцов отряда. Потрепать врагу нервы можно и так.
Удивительным было скорее то, что им удалось добраться до Пятничан. По железной дороге время от времени проезжали патрули на дрезинах, но от них люди Тараса научились прятаться уже давно. Лежали в грязи, накрывшись зелеными плащ-палатками, пока лязг дрезины не затихал в отдалении. А потом оказалось, что в яблоневом саду на окраине Пятничан стоит зенитная батарея, о которой ничего не знал даже Кошкин, и по дорогам туда-сюда снуют мотоциклы с автоматчиками в черной форме. Тарас в бинокль разглядел, что погоны их сверху были закрыты клапанами.
— Это что за клоуны? — спросил он Кошкина. — На армейцев вроде непохожи. Гестапо?
Майор сплюнул.
— «Великая Германия», — ответил он. — Эсэсманы. Дерутся, как черти. Раньше их тут не было.