А у этих не было огоньков. Я заметил их, когда почти невидящим взором взглянул перед собой. На переднем сиденьи расположились невысокий плотный дедушка и внучка-веселушка. Они смеялись, они не видели, то что приходилось наблюдать мне.
- Прилетит вошебник вертолете и остасит нам эскимо, - распевала внучка, не заботясь ни о рифме, ни о грамматике.
- Не так, - мягко укорял дедушка. - Каждую песню надо петь правильно.
- А как, дедушка? - восхитилась внучка. - Спой, как правильно!
Дедушка засмущался. И в самом деле, ну не петь же в переполненном трамвае, где зарождается скандал, где все, оторвавшись от горестных дум и злых мыслей, уставятся на него непонимающими тупыми взорами. Появятся ухмылки, кривоватые улыбки: "А дед то совсем того!" Но для внучки не существовало ничего в этом мире, кроме грохотавшего по рельсам трамвая, никак не складывающейся песенки и дедушки, сидящего рядом. Дедушки, который знал и умел все.
- Деда, ну как правильно? - дергала внучка за рукав. - Деда, спой.
- Да я и сам не знаю, - сказал дедушка, радуясь, что выбрался из скользкой ситуации. - Забыл уже.
Дедушка врал. И тотчас на его плече замерцало мертвенное сияние.
Огонек еще не родился. Он пока явился миру в виде тоненькой паутинки, готовой свернуться в светящийся клубок и засиять в полную силу, когда придет время. Но внучка не видела огоньков. Но внучка не верила в них. Она верила в дедушку и в то, что песенка вот-вот сложится. А я верил в то, что мой огонек сейчас разорвет всю грудную клетку.
- Деда, спой, - настаивала девочка. Она чувствовала, что в мире что-то делалось неправильно и всеми силами старалась эту неправильность выправить.
- Прилетит к нам вошебник вертолет и потом эскимо, - вновь попыталась найти верную тропинку внучка. - Ну спой, деда. Ты знаешь.
"Спой, дедушка, - мысленно взывал я, а глаза мои чуть не вываливались от распиравшего изнутри отчаяния. - Спой! - мне казалось, что весь мир станет счастливым и добрым, если дедушка откажется от вызванной им паутинки. - Ну хоть не для меня, спой для внучки! Пусть она знает, что можно петь даже в переполненном трамвае, где все готовы вцепиться в глотку друг другу!"