Было что-то завораживающее в этом вкрадчивом шорохе за стеной, в этом мышином шуршании транспортерной ленты, в сквозняке, который сочился из одного из бесчисленных тоннелей пневмопочты. Так я простоял несколько минут, слушая тишину. Чего я ждал? Там не было ничего, кроме пыльной пустоты, в которой бесшумно скользили вверх белые, оранжевые, красные и черные карточки донесений, схваченные стальными пальцами регистраторов.

Что же делать?

Как доложить языком бланков о том страшном, чему я был только что свидетелем?

Вернувшись к столу, я, помедлив, надавил клавиш срочной связи… кабинет Директора ответил привычной надписью: «Пользуйтесь уставной формой».

В поисках подходящей формы я с досадой вернулся к картотеке. Сообщение о непозволительных снах? Разрешение на дополнительную дозу уравнителя? Рапорт о массовом отказе от сна? Донесение о непочтительности? Заявление о неуспеваемости?.. Неужели остается только это?

Я впервые за несколько лет взял в руки треугольный бланк донесения о чрезвычайном беспорядке, грозящем хаосом. Я не помнил ни одного случая подобного рапорта. Как прореагирует его величество на подобное донесение? Нет, нет, спешить не стоит! Нельзя, чтобы на таком бланке стояла моя подпись, в любом случае она грозит личными осложнениями. Я должен разобраться во всем самостоятельно, искоренить аномалию и подать рапорт на привычном белом бланке незначительных происшествий.

– Миссис Ка, вам звонит врач, – пропела маска.

– Черт возьми, – воскликнул я, – когда исправят эту глупую машину!

– Извините, Наставник,– прозвенел металлический голос,– смена сообщений. Надзиратель докладывает: двенадцатый воспитанник вернулся на урок верной истории.

… Странный мальчик этот воспитанник. Я закрыл глаза, и его досье послушно поплыло на обратной стороне век.