разве что по особым случаям. Прощай! - Храни тебя господь, парень! Удачи. И пусть всегда нашим морякам будет легко найти дорогу домой, - может он пошутил, может и правду молвил. - Даже после доброй бочки пива! - откликнулся его тощий собеседник, - Als God met ons is, wie tegen ons zai lijn? (Коли с нами бог, кто же нам тогда страшен?)- добавил он, и, не смутившись под проницательным взглядом антверпенца, расставив длинные циркули ног, пошел прочь. Когда кайзер входил в Люксембург король еще колебался, но супруга напомнила ему о судьбе графов Эгмонта и Горна. На следующий же день Альберт, председательствовавший на заседании Государственного совета, открыл его словами: "Пусть никто из нас не помышляет о сдаче. Наш ответ должен быть только "нет", невзирая на последствия. Враг жаден, свиреп и не знает пощады, но честь фламандца издревле превыше самой жизни и благополучия. И мы не поступимся ею." Едва кайзер предъявил королю ультиматум, тот приказал взорвать мосты через Маас, а также железнодорожные туннели и мосты по всей восточной границе... От самого Льежа до Антверпена тянулся нескончаемый поток беженцев. Следом отходили войска, и он, прохожий человек, был в последних рядах, оглохший от рева тяжелых вороненых стволов крупповских орудий, сокрушавших могучие стены. И как сотни лет назад многие дома были разрушены, а вокруг гибли и страдали его соотечественники. Через четыре дня пал Брюссель, на каждого защитника приходилось по десять завоевателей. Дороги Фландрии заполонили мышиные мундиры. Враг шагал на запад, и Антверпен был следующим. - Армия оставляет город! Армия оставляет город! Король ведет ее на запад! - прокричал мальчишка, промчавшись мимо с кипой газет в руках. - Пора, - прошептал худощавый прохожий, - уже скоро.

* * *

Отто фон Людендорфф тронул коня. Обогнав колонну бравых гвардейцев, он буквально взлетел на холм, вглядываясь в силуэты уже не таких далеких городских башен.