Закричал тогда толстый Свиридович:

- Гей, казаче Илья сын Иванович! Помнишь ли или вспоминаешь? Как явился ты впервые на подворье, как держал в мешке Соловья-Разбойника. А вот Алешка из гордыни или же из зависти на тебя, казака, гнев свой обратил. И попал бы, ирод, булатом своим в тебя, если бы ты тот булат на лету не поймал! Помнишь-вспоминаешь ли? Так отблагодари его полной мерою: Владимир-князь не покарает...

Снова наступила тишина в ожидании грома. А персты добрых молодцев на рукояти мечей легли. Загремит сейчас сеча злая, что не раз здесь в хоромах кровавилась, камни белые кровью орошаючи.

И сказал Илья сын Иванович, родом Муромец:

- Не горазд я помнить распри старые. Не горазд на пиру смуту сеяти. Ворогов хватает и в Диком Поле! Разве мы одолеем их, коль рассоримся?

И сказал на то Владимир-князь:

- Золотые слова молвил Муромец. Пусть несут на Стол злато-серебро.

- Слава, слава! - загудели дружинники.

- Пусть же скажет нам ученый друг, - молвил Муромец, - пусть поведает нам Добрыня небывальщину, не такую, что известна нам, а неслыханную!

И Никитич, богатырь очень приветливый, не заставил себя упрашивать:

- Расскажу я вам, други, небывальщину, небывальщину да еще и неслыхальщину. Только не такую, что уже была, а такую, что еще будет... Представим, други, что наш храбрый витязь Руслан, славный потомок Олегового сподвижника Руслана, на пиру вот этом так набрался пива-меду, что, возвращаясь домой, упал в княжеский погреб да и проспал там тысячу лет!

И ответил достойный Руслан:

- Вполне возможно, потому что когда сплю, то никак не добудишься.

- Проснулся Руслан в чудесном мире, когда самого Перуна [Перун - одно из главных языческих божеств у славян, властитель молний; по легенде, во время принятия христианства в Киеве была сброшена в Днепр огромная статуя идола, изображавшая Перуна] потомки наши подняли со дна Славутича и, чтобы овладеть его молниями, упрятали старика в конденсатор...