- Тот, кого ты описываешь, аксакал, ни за что на свете не согласился бы стать вором, - резонно возразил джинн. - А этот молодой человек будет в твоих руках послушней глины под пальцами умелого гончара.

- Я вспомнил! Вспомнил! - Обсуждаемый объект подпрыгнул на тряпках и выпрямился во весь рост. - Я - Лев Оболенский!

* * *

Тут я понял - это джинн, он ведь может многое...

Он ведь может мне сказать - враз озолочу!

Ваше предложение, говорю, - убогое.

Морды будем бить потом, я вина хочу!

В. Высоцкий. Из куплетов к "Старику Хоттабычу"

К сожалению, это оказалось единственным, что злая судьба даровала бывшему помощнику прокурора. Он сумел вспомнить только своё имя, ни больше ни меньше... Быть может, джинн как-то неправильно провернул волшебное заклинание или удар затылком об обледеневший асфальт не прошёл бесследно, - беднягу поставили перед свершившимся фактом. Лев абсолютно ничего не помнил, но врождённый оптимизм и непоколебимая вера в собственные силы всколыхнули в нём ту неистребимую, вечную жажду жизни, столь характерную для каждого истинно русского человека. Пусть он ничего не помнит и не знает, пусть он наг и одинок, но руки и ноги пока целы, голова на месте, а значит, он сумеет найти своё место даже в этом чужом мире! И ещё посмотрим, кому будет хуже...

Старика в чалме звали Хайям ибн Омар. Лев был убеждён, что где-то уже слышат это имя, но, естественно, никак не мог припомнить, где? Характер у старого Хайяма был вздорный, внешность - вроде сморщенной луковицы с козлобородой порослью. Как понял Оболенский, в молодости дедок отличался завидной крутизной нрава и наводил шороху везде, где мог. То ли был великим разбойником, то ли вором, то ли аферистом, в общем, крупным спецом по криминальной части...