Этот вопрос застал Зверду и Шошу врасплох. Конечно же, это были их следы.

- О чем это вы, Вэль-Вира? - подала голос Зверда.

- По-моему, вы забываетесь, - буркнул Шоша.

- Пусть я забываюсь. Но разве не правда, что в тот вечер ваши кони, любезные бароны, еще долго слонялись по окрестностям горы Вермаут?

- Ничего не знаем. Это были не наши кони, - быстро ответила Зверда.

- Но главное - главное, перед смертью Радна успела сказать мне, что это были вы! - Вэль-Вира привстал, опираясь на подлокотники кресла.

В зале повисла зловещая пауза. Но не успела Зверда приступить к новой очереди запирательств, как барон Шоша поднял глаза на Вэль-Виру, подбоченился и медленно, с расстановкой произнес:

- Да, это сделали мы. Мне надоел этот дурной балаган.

Зверда нервно выдохнула. Как ни странно, она восприняла неожиданное признание Шоши с облегчением. Она не любила лицемерить. Она ненавидела играть и врать. Теперь, к счастью, можно было этого не делать. И Зверда добавила:

- Да, это мы убили Радну. И, откровенно признаться, имели на это право.

- О каком праве вы говорите, зверское отродье?

- О праве ледовооких. Ты нарушил запрет, Вэль-Вира.

- Я ничего не нарушал!

- Нет уж, ты нарушил! И не один. Терпеть твой произвол у нас более не было желания, - грозно сказал Шоша. - Разве ты не знаешь, кем была Радна? Разве ты не знаешь, что она не была ни женщиной, ни гэвенгом?

Вэль-Вира вновь сел.

Да, он знал, что его любовь, его жизнь, Радна, не принадлежала ни к расе людей, ни к расе гэвенгов. Она была из тех существ, что уже давно не живут здесь - она была феоном.

Гэвенгам было строжайше запрещено брать в жены женщин-феонов. Вэль-Вира знал и это. Но вот откуда об истинной природе Радны пронюхали бароны Маш-Магарт? Ведь они видели Радну только в человеческом обличье?

- Но ладно бы только это, Вэль-Вира, - вступила Зверда. В ее голосе звучало безжалостное осуждение. - В конце концов, твоя личная жизнь - не более, чем твоя личная жизнь. Если ты хочешь портить нашу линию и плодить ублюдков - ты волен поступать так. Это можно было бы терпеть, если бы ты не выделил ей доли "земляного молока"! И притом - без нашего согласия!