- Она испила из чаши ровно два раза! Два раза, когда ей угрожала смерть! - возмутился Вэль-Вира.

- Два или двадцать два, не имеет значения. Ты нарушил закон.

- Я - вольный барон. Я сам устанавливаю законы. Я знаю, что можно и что нельзя, - без тени улыбки сказал Вэль-Вира.

- Да, ты барон. Но ты и гэвенг. Как и мы, - припечатал Шоша.

- Но из этого не следует, что вы, гэвенги, можете распоряжаться в моей жизни, словно в своей конюшне!

- Следует, - отчеканила Зверда. - Ты нарушил закон. И ты был наказан нашими руками.

- Но не ты устанавливала законы, по которым я живу! - яростно прохрипел Вэль-Вира.

- Не я. Законы гэвенгов установили ледовоокие.

Несмотря на показное спокойствие, Зверда, как и Вэль-Вира, была вне себя от ярости.

Под дверью в зал для аудиенций сидели трое - дворецкий и двое телохранителей баронов Маш-Магарт. До них доносилась господская брань, крики и грохотанье мебели. Разобрать слова было невозможно. Но и так можно было догадаться: хозяева не в духе.

ГЛАВА 1. ГАМЭРИ!

"Земляное молоко непригодно для питья. Но многие пьют его с удовольствием."

"Мемуары". Лид Фальмский

1

Это место, наверное, было бы признано священным, а вода из каменной чаши славилась на весь Север как целебная и чудодейственная.

Так случилось бы, если б некогда нашлись маги и воины, которым оказалось по силам сломить гордость баронов Фальма и лишить здешних властителей их исконных привилегий.

Возможно, водой из этого источника исцелялись бы от бесплодия немолодые жены харренских наместников, а на поросших черными елями склонах горы Вермаут краснели бы черепичные крыши охотничьей резиденции самого сотинальма. И гладко выбритые, благоухающие дорогой туалетной водой егеря отпрыски мелкопоместных, но многодетных дворян - тянули бы из смердов-браконьеров кишки, в полном соответствии с лесным правом сотинальма Фердара.