- Она же ненавидит меня! - процедила Панди сквозь стиснутые зубы. - Ты не представляешь, что это такое, когда собственная мать тебя ненавидит. Я считаю, она не имеет права говорить мне подобные вещи.

Прамод уставился на дочь своим обычным взглядом, являющим собой смесь недоумения и отвращения. Кто бы знал, как он ненавидит все эти бесконечные скандалы, когда женщины кричат и ссорятся, а потом обиженно молчат и плачут долгими часами. Но вот уже три года ему некуда деваться от всего этого ровно столько, сколько он провел в запретном поясе астероидов звездной системы Барзан, охотясь за призрачными сокровищами.

Прамод заставил себя понизить голос и не дать волю рукам, коими имел обыкновение размахивать, впадая в ярость.

- Выслушай меня, дорогая. Когда же ты наконец поймешь, что все это является следствием нашей нелегкой жизни? Мы с мамой к ней не приспособлены. Ведь мама - художница, и поэтому любая мелочь действует ей на нервы. Ты же знаешь, как обстоят наши дела. Вот уже три года мы пытаемся вернуть себе былое богатство. Нам необходимо возвратиться назад в систему Ноканикус, откуда мы родом - твоя мама и я.

- А меня вполне устраивает Саскэтч. - Панди расправила ладонями складки на узких шароварах.

- Твоя мама терпеть не может, когда ты говоришь, как эти белолицые фигляры. Ты же не такая, как они. Ты чистокровная индуска! Ты принадлежишь к особой касте. Это же священная честь! Это, в конце концов, твой долг!

Лицо Прамода походило на сердитую коричневую луну. Он выпрямился и теперь возвышался над Панди всеми своими шестью футами.

Дочь отказывалась внимать его доводам.

- Ты ведь из рода Марвар-Бешванов! - не выдержал Прамод, срываясь на крик. - У тебя есть обязательства перед Готрой.

- Мне это совершенно безразлично, я никому ничем не обязана. Мне нравится жить на Саскэтче, и я не хочу возвращаться с вами в систему Ноканикус.