— Что, собственно, произошло?

— О, этот идиот-словоблуд налил в яму слишком много Отвара, — улыбаясь, пояснила она. — Это же и ежику понятно, что должно было произойти. Но он нас не слушал, а его приятели, такие же недоумки, как и он сам, слава Мэхруду!

Произнеся имя бога, она сделала известный нам знак. Эти люди, какими бы легкомысленными и непочтительными не были во всех других отношениях, никогда не забывали выразить свое уважение Мэхруду.

— Кто? А? — смутился я, совсем сбитый с толку ее словами.

— И-а, — передразнила меня женщина, и я похолодел от мысли, что она имеет в виду Поливиносела, хотя это явно было продиктовано просто бестолковостью моего вопроса.

— Словоблуды, разумеется, лысенький. — Быстро окинув меня с ног до головы проницательным взглядом, она добавила: — Если бы не это, я бы подумала, что ты еще не отведал Отвара.

Я не понял, что она подразумевала под «этим», и посмотрел вверх, куда она небрежно махнула рукой, но не увидел ничего, кроме чистого неба и огромной луны искаженной формы.

Продолжать расспросы мне расхотелось, чтобы не казаться новичком, и, оставив в покое женщину, мы с Алисой последовали за толпой. Она направлялась к месту, где обрывался ручей и зияла теперь воронка, одного взгляда на которую было достаточно, чтобы понять, откуда здесь столь неожиданно появилось пересохшее русло — кто-то высек его серией чудовищных взрывов.

Мимо нас прошмыгнул какой-то мужчина. Он энергично работал ногами, туловище его было сильно наклонено вперед, а одна рука спрятана за спину. Другой рукой мужчина держался за свою густо поросшую волосами грудь. Голову его украшала нахлобученная набекрень одна из тех шляп с высоким гребнем, какие можно увидеть во время парада на высоком военном начальстве. Пояс вокруг обнаженного торса поддерживал шпагу в ножнах. Довершали наряд остроносые ковбойские ботинки на высоких каблуках. Мужчина сердито хмурился. В руке, заложенной за спину, он держал большую карту.