
— Вот и я о чем. А заладил: единые интересы, духовное родство…
— Так что же, по-твоему, любовь?
— Не знаю, — печально сказал Фомин. — И ты не знаешь. Ты отвлекающий маневр предпринимаешь. Спроси сороконожку, какая нога у нее после какой ступает, она и засбоит. Вот и ты думаешь, будто начну я выяснять, отчего да почему вся эта любовь, и сразу обо всем забуду. А разве можно позабыть, как она стояла возле окна? И солнце в волосах… Я ведь ей нагрубил тогда, Тимофеич. Кто же знал, что она хороший человек, с добром к нам пришла? Не прощу этого себе…
2. Что оставалось Тимофееву
Тимофееву ничего не оставалось, как отступиться. Для него и прежде было очевидным, что друг его Фомин не ищет легких дорог, но чтобы до такой степени осложнить себе жизнь?! Сердцу, говорят, не прикажешь… Любовь способна вытворять с людьми престранные шутки. Она резвится, заставляя девочек пылать почти подлинной страстью к открыточным киноактерам, аж до слез в подушку но ночам. Да и не только девочек. В глубоком детстве Тимофеев сам переболел этим экзотическим недугом: внезапно и беспричинно влюбился в молоденькую симпатичную актрисочку со вздернутым носиком и прибалтийской фамилией, промелькнувшую в темпе метеора по экранам в фильме «Три толстяка». Он невыносимо страдал и строил планы марш-броска в Вильнюс на предмет выяснения отношений на месте. Но он, как это и бывает, повзрослел прежде, чем накопил денег на поездку, излечился естественным образом и навсегда перестал увлекаться недоступными кинозвездами, эстрадной певицей Софией Ротару и гимнасткой Ольгой Корбут. Да и зачем это нужно, если одновременно с ними существовала самая лучшая в мире девушка Света?..
Но все эти немыслимые для нормального человека увлечения не шли не в какое сравнение с тем, что поразило здравомыслящего и твердо стоящего на реальной почве Николая Фомина. Они, по крайней мере, оставляют своей жертве некоторый, пусть иллюзорный, шанс на успех. Можно сесть-таки в общественный транспорт, доехать, выведать через горсправку адрес, позвонить во вполне материальную дверь и увидеть объект своих мечтании воочию. И, как правило, пожалеть об этом.
