В тот же день Новак пошел к врачу.

Врач, полный лысеющий добродушный человек, выслушал его с большим вниманием, а потом заговорил ободряюще:

— Вам не стоит волноваться. Конечно, это весьма неприятный симптом, и вам следует обратить внимание на свое здоровье. Но, уверяю вас, здесь нет ничего неизлечимого. Такие случаи бывают…

Он еще чего-то говорил, но Карел не слушал, потому что мир перед его глазами вновь преобразился. Уютный кабинет доктора с цветами на окнах превратился в бетонную камеру без окон, освещенную, как и в предыдущих случаях, тусклым мигающим светом. На потолке темнело сырое пятно. Единственным источником света служила лампочка без плафона или абажура просто электрическая лампа, свисающая с потомка на двух проводах. На стене висел репродуктор, из которого доносились хрипы и шипение. Доктор утратил свое добродушное выражение, зато приобрел темную униформу. Но больше всего удивило Новака то, что рядом с доктором появился еще один человек. Высокий и худой, в грязном белом халате, из-под которого виднелись заправленные в сапоги брюки, он стоял под лампой, набирая какую-то жидкость в шприц. В этот момент треск в репродукторе обрел некоторую членораздельность, и доктор умолк, прислушиваясь.

— Последнее информационное сообщение… Противником нанесен ракетный удар по секторам 12С, 14А и 10Е. По данным сейсмодатчиков, нанесен еще ряд ударов северо-восточнее… Полностью утрачена связь… Заводы третьей линии, вероятно, полностью разрушены… В то же время… данные уцелевших космических систем… нами нанесен массированный ракетный удар по стратегическим пунктам противника. Есть вероятность… утрачена связь с Генеральным штабом… Предположительные потери противника… миллионов… системы жизнеобеспечения… разработка новых видов… недостаток воздуха… нашими инженерами… победного конца…

Все потонуло в треске помех.

— Что скажете? — спросил врач длинного.