— Хорош, — поспешно согласился «кот». — Он мне сразу, как увидел, понравился. Светлый сад, добрый.

— Известно, сад, каких поискать. И яблони тут тебе, и ившинь, и черёмуха. Только ведь за всем следить надо. Поспевать, шустрить. А ты вон дохлый, малохольный какой-то. Куда тебе догляд вести. К чему ты нам.

Садовый сразу как-то сник, хвост его опустился на землю, уши обвисли.

— Что ж, не возьмёте, значит?.. — прошептал он чуть не плача.

— К чему?.. — сказал домовой. — Не возьмём. И разговор пустой.

— А я бы так хотел свой сад иметь… Заботился бы… Охранял… Я ведь ни абы как, я бы смотрел, лечил бы, гусениц гонял… — сказал садовый, закрывая лапой мордочку.

— Э, — распаляясь всё больше, махнул рукой домовик и заходил перед поникшим незнакомцем. — Пустой разговор. От ворот поворот. Не знали тебя и не надо.

Ваня дёрнул его за рукав.

— Фома, ты чего злой такой? Зачем ты так?

Садовый, почувствовав нежданную поддержку, обратил к Ване мордочку, с надеждой навострил уши.

— Ты, Фома, всегда рад другого куснуть.

— Вот ещё!.. Тоже мне, злодея-Навуходоносора нашёл.

— Правда, правда, — заверил его Ваня. — Чего ты сейчас взъелся? Не видишь, он чуть не плачет, а ты гнать его.

Фома скрестил руки на груди и отвернулся.

— Невелика птица.

— Тебе ж сад нужен? — спросил Ваня, обратясь к незнакомцу. Тот с надеждой закивал в ответ. — Фома, тебе жалко, что ли? Пусть живёт здесь. Что тут такого?

— Что, что… Напоганит тут, запустит всё, что делать будем?

— Да почему же он напоганит? Ты ж ведь будешь за садом ухаживать? — спросил Ваня у садового. Тот снова закивал головой.

Домовой, остывая и чувствуя, что перегнул палку, завозился на месте, ковырнул ногой землю.

— Да мне-то что. Пусть хоть всю жизнь тут живёт, мне и горя мало. Оставайся, раз пришёл, — сказал он, теребя себя за волосы на носу. — Но, чур, сад блюсти! И, чтоб порядок! И гусениц чтоб… И моль… И… и…