— …Так выпьем же за женщин, которые разумно используют свои лепестки!

— Какое вкусное шампанское, — сказала Мама.

— Полусладкое, — подсказал Брыкин.

«Сейчас Финдлея споет. Истасканный репертуар».

— А не спеть ли нам? — промурлыкал Брыкин. — Разучил специально для сегодняшнего вечера.

— Так ведь дети спят.

— А спят? Это хорошо. Ничего, я тихо:

…О том, что буду я с тобой… «Со мной!» — сказал Финдлей. Молчи до крышки гробовой. «Идет!» — сказал Финдлей.

Они рассмеялись.

— А ты все так же нагл и неотразим, — сказала Мама.

«Восхищается». Папа проглотил стоявший в горле ком и решительно открыл дверь.

— Хочу писять! — требовательно произнес он и увидел торт. Это был наполеон. «Часов шесть старалась. Ну-ну». — И торт тоже хочу! Это ты в честь моего приезда испекла? Мама говорила, что в честь моего приезда испекут торт. Положи-ка мне вон тот кусок. Нет, не этот, самый большой… Очень вкусный торт. Мама была права. Когда ты говорила, что нет ничего кроме яичницы, ты о торте просто забыла, не так ли? Что ж, это бывает. В жизни вообще всякое бывает. А это кто? Сосед или кузен? Он мне меньше нравится. А торт просто прелесть. Представь мне, пожалуйста, этого дядю… Что-что? Нет, это слишком длинно. Я буду звать вас просто дядя Брыкин, хорошо? Вы, я полагаю, тоже медик. Завидное постоянство. Женщины в нашем роду завидно постоянны. Вы, я слышал, пели. Не откажите в любезности спойте «В лесу родилась елочка…» Значит, так, вы поете, она подпевает, я танцую. Уверяю вас, втроем мы сможем чудесно провести время. Положите-ка мне еще тортика. Не объемся. А вообще, если уж установились такие доверительные отношения, то я тебя не понимаю. Тот, что был днем — такой интересный мужчина…

Мама закрыла лицо руками.

— Занятный ребенок, — растерялся Брыкин. — Но и занятным детишкам уже давно пора спать.