Светочка побледнела.

— Не хотят, — грустно сказал Эмбрион после паузы. — Странно…

Эмбрион понуро встал:

— Сердце мое полно скорби, но торжественность момента не позволяет мне предаваться ей. Так не будем же грустить! Взгляните на пылающие от смущения прекрасные лица молодых. Десятки голубей парят над их головами. Поздравим же молодоженов! Позвольте же мне на правах тамады…

— Тили-тили-тесто, — противненько затянула Наташка.

Эмбрион мгновенно переориентировался и начал дирижировать.

— Жених и невеста! — грянул класс.

Тимур Петрович, с ужасом глядя на разинутые редкозубые рты, схватил Светочку за руку и, затравленно озираясь, попятился к двери.

Оставшись в кабинете один, Тимур Петрович всерьез задумался над тем, как будет выполнять данное Светочке мужественно-сдержанным тоном обещание восстановить в классе порядок. Не придумав ничего лучшего, он позвонил Маме на работу и, опуская некоторые слишком уж уязвляющие его самолюбие подробности, рассказал о происшедшем. На том конце провода тихо ахнули.

— Вы даже не можете себе представить, — вздохнула Мама, и они быстро договорились, что оба ребенка оставшиеся до конца учебного года два дня в школе не появятся.

Директор положил трубку и с тоской подумал, что в 1-м «Б» должно быть сегодня еще три урока. «То Егор, теперь этот, ну и классик… Егор… Конечно же, Егор! Другого выхода нет».

— Егор, — говорил директор через пять минут переминавшемуся с ноги на ногу второгоднику Мазаеву. — Я всегда считал тебя главным хулиганом 1-го «Б» класса.

— А что я сделал, — заныл Егор. — Это все Амурчик…

— Вот именно, — сказал директор. — Приходит со стороны какой-то очкарик и начинает задавать тон… И это в классе, где еще вчера все боялись и уважали нашего ученика Егора Мазаева. Не знаю, как ты, а я бы не стерпел.