- Это серьезные мембранные нарушения, - сказал Торн, удивляясь ее веселости, - их лечить надо.
- Я и говорю, заскок. Только вот искрозадые могилкой лечат.
Торн не мог назвать себя прямо, поэтому пошел в обход.
- А вон там совсем застывшие и заросшие. Лениво жуют и плюют на ковер.
- Хозяева леса, лешики и бабки-ежки. Тоже придурки. "Хочешь, сделаю бурю? - Бурю не хочу, давай конфету". Но медитируют на тему леса и болота, эти поталантливее.
Какой-то тип стал обнюхивать ботинки Торна и был отогнан пугливым пинком.
- Сюда бы пару профессоров по мембранистике, чтоб восхищались слипанием пси-мембран и измеряли вектора напряженности.
- Пиндылы, - фыркнула Аня. - Плевала я на вашу науку, товарищ ученый, даже если ты на ней бабки заколачиваешь. Даже если у тебя и твоих друзей звезда во лбу горит. Это все Парамонов с Кирпиченком придумали, чтоб лохматые мозги стричь...
- Что ты мелешь? - возмутился Торн и хотел было рассказать про расползающиеся жирными кляксами пси-мембраны ведьмаков; про окольцовывания, пробои и захваты мембран у невинных жертв биопольного насилия; про то, как патологические мембраны увеличивают сопротивление в электрических цепях и наводят токи Фуко. Уже начал, но и на свое запястье глянул. Встроенный в часы индикатор биоволновой агрессии мигал изо всех сил. Враг уже был рядом под стенами, ломился с тараном в ворота. Левая квазирука потихоньку включила генератор холодных асмонов. Эти частицы были его ищейками - они летали, распадаясь, вдоль векторов напряженности атакующих мембран. Вихревой пучок асмонов соскочил с излучателя, замаскированного под пуговицу. Обратно возвращались субасмоны с важными сведениями. Анализатор выдавал веселые картинки. Правая квазирука потихоньку легла на рукоятку до поры дремавшей плевалки.