Торн, не оборачиваясь, нырнул в уютную раковину локомобила и приглашающе взмахнул второй дверцей.

- Выиграли или сперли? - она ткнула пальчиком в капот. - Утюг-то ничего.

- Среднее между. Заработал.

Она влезла и затерялась в кабине. Двери сложились, как крылья, плавно и быстро. Машина мягко встала на магнитную подушку и набрала ход. Губы у девицы вдруг раскатались.

- Едрить твою налево. Что же я себе наделала. Сейчас завезешь меня на какую-нибудь помойку, пустишь мне подлеца и головушку завинтишь получше. А граждане подумают, кукла сломанная валяется, и мусором забросают.

- Это было бы разумно, отправить парашу к параше, - начал плести Торн. - Хоть я интересный мужчина, но интимная близость с вами неуместна. Меня дома королевка ждет, раза в два выше, раза в три толще.

- У тебя аппаратура содействия дамам тоже в три раза больше?

Быстро распоясалась артистка. Такие на всю жизнь эмбрионами остаются.

- Я тебе в порядке непротивления половому созреванию разрешил дуреть, но в меру, не на второй космической скорости.

Она приникла к бортику.

- Ай, мамань. Этот тип на меня уже рычит. Дяденька, выпусти меня отсюда. Я больше не буду варенье из шкафа таскать.

Дмитрию Федоровичу стало тоскливо от ее страха. Он перебрался на занудно-доброжелательный тон старого геморройника.

- Ага, варенье. Читай портвейн розовый. Не придавай себе такого значения. Я бы и крысу подвез.

- А адрес-то чего не спросил? - недоверчиво спросила она.

- Все делаем, как джентльмены, степ бай степ. Вначале в центр вырулим, где пирамиды. По окраинам-то квартирки старые, мелкие. Живет там народ протекший из провинции, жмотистый, известное дело. Не до гулянок.