От великого коротышки - да будет мне дозволено употребить столь двусмысленное выражение - веет какой-то особой царственностью, которую чисто физические объемы сами по себе ни при каких обстоятельствах создать не способны. Бон-Бон едва достигал трех футов роста, и если голова его была преуморительно мала, то все же было невозможно созерцать округлость его живота, не ощущая великолепия, граничащего с возвышенным. В его размерах собакам и людям надлежало усматривать образец достижений Бон-Бона, в его обширности - достойное вместилище для бессмертной души философа. Я мог бы здесь - если б мне того захотелось - подробно остановиться на экипировке и на других привходящих обстоятельствах, касающихся внешней стороны метафизика. Я мог бы намекнуть, что волосы нашего героя были острижены коротко, гладко зачесаны на лоб и увенчаны белым фланелевым коническим колпаком с кисточками - что его гороховый камзол не следовал фасону, который носили обычные restaurateurs того времени - что рукава были несколько пышнее, чем дозволяла то господствующая мода - что обшлага их, в отличие от того, что было принято в ту варварскую эпоху, не были подбиты материей того же качества и цвета, что и само одеяние, но были прихотливо отделаны переливчатым генуэзским бархатом - что его ночные туфли, изящно украшенные филигранью, были ярко-пурпурного цвета и их можно было бы принять за изготовленные в Японии, если б не утонченная заостренность их носов и бриллиантовый блеск гаруса и шитья - что его штаны были из желтой атласной материи, называемой aimable "Любезная (франц.)" , - что его лазурно-голубой плащ, напоминающий своей формой халат, весь в малиновых узорах, небрежно струился с его плеч, подобно утреннему туману - и что tout ensemble "Все в целом (франц.)" вызвало следующие замечательные слова Беневенуты, импровизатриссы из Флоренции: "Быть может, Пьер Бон-Бон и явился к нам точно райская птица, но скорее всего он - воплощение райского совершенства".