- Закройте ее! - крикнул кто-то, лишь только я, толкнув дверь, шагнул внутрь. Голос исходил от плавающего в воздухе над углом прилавка огромного белого яйца. Вглядевшись, я понял, что это вовсе не яйцо, а лысина какогото старичка, вцепившегося в прилавок. Его тщедушное костлявое тело висело в воздухе, колышимое сквозняком от открытой мною двери, словно было сделано из мыльных пузырей. В некотором изумлении я пнул дверь пяткой. Та закрылась, и человечек шлепнулся на пол, но тут же, улыбаясь, поднялся на ноги.

- Рад снова вас видеть,- проскрипел он. Похоже, его голосовые связки тоже были здорово пропылены. Как всё в лавчонке. Когда дверь закрылась, мне показалось, что я оказался внутри огромной пропыленной головы, закрывшей глаза. Нет, света было достаточно.

Но это был не дневной и не искусственный свет, а что-то вроде света, отраженного бледными - очень бледными - щеками. Не могу сказать, чтобы этот свет мне понравился.

- Почему вы сказали - "снова"? - с некоторым раздражением спросил я.- Вы же меня никогда раньше не видели.

- Разумеется видел - когда вы вошли. Я упал, а потом поднялся и снова вас увидел, - вывернулся старикашка и расплылся в улыбке.- Чем могу служить?

- Ну,- ответил я,- я прочел вашу вывеску. Найдется ли у вас бутылка с хорошим содержимым?

- А что вы хотите?

- А что у вас есть?

Вместо ответа он вдруг разразился стихами, которые я и сегодня помню слово в слово:

За пару монет - удачи флакон

Иль редкого шанса бутыль;

Иль этот флакон - принесет тебе он

На сказку похожую быль.

Из этой бутыли один глоток

И тебя не промочат дожди;

А вот еще один пузырек