Вот улица какого-то города...

- Испания, - тихо сказал Эль.

...Все дома вдоль улицы наискось были как будто срезаны каким-то невидимым ножом, открывшим внутренние комнаты. Там, где прошёл ужасный луч, остались лишь груды развалин, кучи пепла и мусора. Кое-где валялись части человеческих тел. Всё, попавшее в зону действия луча, испепелялось. Местами догорали пожары. Я слышал треск пламени, грохот падения стен. Уцелевшие обезумевшие люди бродили среди этих развалин, тщётно пытаясь разыскать своих родных. Они рыдали, кричали, посылали кому-то проклятия... Вот пробежала с растрёпанными волосами и безумными глазами женщина.

- Аугусто, Аугусто! - кричала она. И вдруг, повернувшись прямо ко мне лицом, истерически захохотала...

Я слышал её смех, страшные вопли людей. Зрелище было потрясающим. Невольно я отвернулся.

- Снято несколько часов спустя после катастрофы, - взволнованно проговорил Эль.

Он повернул рычаги, и на экране появилась новая картина.

- Все, что осталось от итальянского городка Маратео залива Поликастра, - сказал Эль.

Несколько пальм и груды развалин, двое смуглых, кудрявых детей и старуха в лохмотьях. У одного ребёнка были отожжены ноги по колена. Он лежал без сознания. Мальчик постарше смотрел на него с молчаливым ужасом, а старуха, склонившись над ребёнком, раскачивала седой, взлохмаченной головой и выла протяжно, надрывно, как воют собаки... Рядом, с оскаленными зубами и большими остекленевшими глазами, лежала ослиная голова - одна голова... Листья пальм шумели, шуршали камни под набегающими волнами, как унылый аккомпанемент к однообразному, хватающему за душу, вою старухи... Это было слишком...

- Я не могу больше, - тихо сказал я, - довольно!