- Даю. Грузчику не дам. - Мне и не надо. Награждаете обычно подхалимов. - Ишь, говорун, каждый сверчок - знай свой шесток. Лишаю премии до конца года. Начальник внутренней и внешней охраны, назначь следственную комиссию. Сдается мне, лагерь, это, упомянутых Канцеляристом противников устроил нам диверсию. И, это, роль их приспешника сыграл Грузчик. На время следствия арестуй. - А не засадить ли его вообще? Чего ему делать на свободе? Отработает - и в камеру. Поел - и на боковую. - Нельзя: у нас пока, это, демократия. Начальник Охраны позвал офицера из милицейского кордона, отжимавшего зевак от по-прежнему оседающих, будто жир на раскаленной сковороде, серых руин. Выметающий взмах ладонью - и старший лейтенант с исполнительским азартом трахнул каблуком о каблук, и повел в тюрьму сурового рабочего, который, гляди-кось ты, не позволил толкнуть себя дулом в спину. - Ваше высокопревосходительство, не могу молчать: восстановив традиции величальных титулов предпринимателей высшего ранга - для укрепления их авторитета, а также заводских тюрьм для нерадивой рабсилы - для укрепления ее трудовой дисциплины - и находчиво увековечив эти установления через Правительство, вы совершили поистине революционный шаг, - Да-да, Канцелярист. И знаешь, почему? - Ума палата! - Это само собой, это. Небось, не забыл еще: перерыв в традициях повернул нашу историю вбок и, это, расслабил почитание власть имущих в пользу власть имающих, типа, это, грузчиков. И еще одна подоплека: демократия должна быть с железными кулаками, ее защита требует оперативного лишения свободы. - Стегозавр! Ей-богу, стегозавр! - Ваше высокопревосходительство! Ну просто любо-дорого вас слушать, я не удивлюсь, если Колумбийский или Оксфордский университет, а то и Кембриджский, присвоит вам почетную степень доктора философии. - Чихал я на всякие ихние философии. Они мне ни к чему. Я сам с усам - не какой-то там агент влияния. Финансы и великие, это, возможности распоряжаться - выше ничего. Нету духа без брюха.