Начальник Охраны сходил в караулку, вернулся с ним. Между тем бочка, лежа в овраге на сверкающих камнях, сделалась уже алой. Крановщик озадаченно промолвил: - Как вина в нее налили. - Нет, нашей кровушки, - возразил Грузчик. Химик взял "Сучку", вскинул ее к плечу, совместил кончик мушки с крестиком в центре оптического прицела, но не выстрелил. - Промажу, - вздохнул он. - Вы, охрана, пропадаете на стрельбищах. Метьтесь в пробку. Начальник Охраны, будто он и впрямь был доволен, что ему поручили стрелять, разулыбался; нос, и без того плоский, поплыл вширь, и стало заметно, что Начальник Охраны дрожит. - Ответственности не чураюсь, - похвастал он и повертел головой, надеясь, что кто-то из присутствующих вызовется добровольцем. В зрачках Грузчика он уловил готовность, было протянул ему "Сучку", однако Химик урезонил его: - Ежели не чураетесь, стреляйте. Начальник Охраны дал по бочке очередь. Попал он не в пробку - в днище. В пробоины пырхнули зеленые, как мятный ликер, струи. Под их реактивным действием бочка повиляла и поползла вверх по овражному скату. Прыгнула, наткнувшись на неровность, а после крепкого удара о валун взвилась и полетела ... туда, где деревья, где здание директората. Президент директората, он же владелец парфюмерно-косметической фирмы "Жизайс-внук" (если бы не приход новой системы, разве удалось бы заграбастать крупнейший в стране завод по чисто символической цене?), часто менял секретарш. Как только улавливал в себе брожение скуки, он намекал Канцеляристу, чтобы секретарша была подловлена на нерадивости. Телекамеры, встроенные в стены, снимали ее полный трудовой день, за исключением интимных моментов. Последнюю секретаршу подловили на том, что она без кулинарного изящества разложила на тарелочке ломтики лимона, затем же целых две минуты с половиной пребывала в состоянии внутреннего самозаглубления.