Вчера ей показали разоблачительные кадры, отобрали пропуск, выдали недельное пособие. Сегодня она явилась, кричала у здания директората, некогда спецобъекта химических войск, что беременна от Президента. Президент велел отправить склочницу в психиатрическую клинику, дабы там вправили ей мозги и излечили от параноических выкрутас. Вчера же по телевидению был объявлен конкурс на замещение должности секретарши. Теперь, когда оставался час до прибытия претенденток (их привезут прямо из телестудии, где производится предварительное просеивание), Президент ходил по своему апартаменту, прикидывая, откуда будет наблюдать за каждой, как подходить, приветствовать, усаживать на меховую банкетку, на кожаные топчаны вдоль стен, а то и сразу на тахту в алькове, застеленную каракулевым покрывалом, белым и блестким, как снег под солнцем. Смолоду Президент страдал застенчивостью. Долго он культивировал в себе дерзость и порой достигал таких высот отчаянности, какие по силам и по духу только прирожденным воякам да гангстерам. Правда, иногда он робел, опасаясь возмездия со стороны стражей правопорядка, но то осталось в прошлом. Слава богу, сейчас его положение таково, в каком человек, что бы он ни совершил, ненаказуем. Раньше он не подозревал, что возможны люди, стоящие над Законом, а оказалось, что они есть, и, поди-ка, ему самому сподобилось попасть в их священное братство. Ненаказуемость, а также дерзость давать себе полную свободу действий, - все это тешило рассолодевшую от благостности душу Президента, но как бы отодвигало совсем близкое время, когда начнется упоительный выбор новой секретарши. Президент доверял Канцеляристу, но с недавней поры ему казалось, что этот хмурый молодой человек с рыжеватой челкой весьма подозрительно повеселел. И в ожидании соискательниц, Президенту подумалось: не из его ли тайных игр с бывшей секретаршей навострился Канцелярист извлекать потеху? Он щелкнул платиновым вызывателем. Вошел с ветерком Канцелярист. - Принеси, это...