Мой друг шел нетвердой походкой, бубенчики на его колпаке позванивали при каждом шаге.

- Где же бочонок? - сказал он.

- Там, подальше, - ответил я. - Но поглядите, какая белая паутина покрывает стены этого подземелья. Как она сверкает!

Он повернулся и обратил ко мне тусклый взор, затуманенный слезами опьянения.

- Селитра? - спросил он после молчания.

- Селитра, - подтвердил я. - Давно ли у вас этот кашель?

- Кха, кха, кха! Кха, кха, кха! Кха, кха, кха!

В течение нескольких минут мой бедный друг был не в силах ответить.

- Это пустяки, - выговорил он наконец.

- Нет, - решительно сказал я, - вернемся. Ваше здоровье слишком драгоценно. Вы богаты, уважаемы, вами восхищаются, вас любят. Вы счастливы, как я был когда-то. Ваша смерть была бы невознаградимой утратой. Другое дело я - обо мне некому горевать. Вернемся. Вы заболеете, я не могу взять на себя ответственность. Кроме того, Лукрези...

- Довольно! - воскликнул он. - Кашель - это вздор, он меня не убьет! Не умру же я от кашля.

- Конечно, конечно, - сказал я, - и я совсем не хотел внушать вам напрасную тревогу. Однако следует принять меры предосторожности. Глоток вот этого медока защитит вас от вредного действия сырости.

Я взял бутылку, одну из длинного ряда лежавших посреди плесени, и отбил горлышко.

- Выпейте, - сказал я, подавая ему вино.

Он поднес бутылку к губам с цинической усмешкой. Затем приостановился и развязно кивнул мне, бубенчики его зазвенели.

- Я пью, - сказал он, - за мертвецов, которые покоятся вокруг нас.

- А я за вашу долгую жизнь.

Он снова взял меня под руку, и мы пошли дальше.