- Ты меня утешил, - язвительно сказал Габорн. - Я хочу спасти этого ребенка, но не знаю, лучше ли для него то, что я его избрал.

- Может быть, не стоит придавать этому такое значение, - сказал Биннесман, словно допуская мысль, что даже самые тяжкие усилия его не помогут спасти человечество.

- Нет, я обязан верить, что это важно, - воспротивился Габорн. - Обязан верить в то, что этот ребенок стоит борьбы. Но как спасти всех?

- Спасти все человечество? - сказал Биннесман. - Это невозможно.

- Тогда мне нужно понять, как спасти большинство, - Габорн оглянулся на Хроно, летописца, который следовал за ним с детства.

Одетый в скромное коричневое платье ученого, тощий, как скелет, тот смотрел на него немигающими глазами. Но когда Габорн взглянул в его сторону, Хроно виновато отвел глаза.

Предчувствие, которое испытывал Габорн, вселяло в него беспокойство, и он знал, что Хроно, если бы захотел, мог бы помочь.

Но Хроно, отказавшийся от имени и от себя ради служения Властителям Времени, не хотел говорить.

Те, кто посвятил себя Властителям Времени, не имели права вмешиваться в события, однако Габорну приходилось слышать рассказы о Хроно, которые отказывались от обета.

Габорн знал, что далеко на севере, в монастыре за Орвинном, на островах живет второй Хроно - тот, с чьим разумом слит разум Хроно Габорна. Они жили единым разумом - что было великим искусством, которое редко практиковалось вне монастыря, ибо это приводило к безумию.

Хроно Габорна был "Свидетелем", Властители Времени поручили ему наблюдать за Габорном и записывать его слова и поступки. Спутник, "писец", он был летописец, который заносил все события жизни Габорна в книгу, которую можно будет прочесть только после его смерти.

Монастырские писцы жили бок о бок и, конечно, делились друг с другом сведениями. Они знали все, что происходит у Властителей Рун.

Потому Габорн был уверен в том, что и его Хроно известно многое, но делиться этим он не желает.