- Трам что? - переспросил Хрюка.

- "Пам", - ответил Пух. - Очень хорошо бубнится, знаешь ли. "Чем больше он метет, трам пам, чем все..."

- Вроде бы ты пел не о снеге.

- О снеге я пел раньше.

- До "трам-пам"?

- До другого "трам-пам", - пояснил Пух, которому Хрюка сумел-таки задурить голову. - Я сейчас спою ее полностью, и тебе все станет ясно.

Чем дольше

СНЕГ ИДЕТ-трам-пам,

Чем больше

ОН МЕТЕТ-трам-пам,

Чем все

ВОКРУГ БЕЛЕЙ-трам-пам,

Тем мне

ВСЕ ХОЛОДНЕЙ!

Продрог я и

ОЗЯБ-прыг-скок,

Совсем не чую

Лап-прыг-скок!

На месте не

СТОЮ-прыг-скок!

Танцую

И ПОЮ!

Песенку, как вы сами убедились, он спел от начала до конца, решил, что спел очень даже хорошо, и теперь, соответственно, ждал от Хрюки слов о том, что тот никогда не слышал лучшей Бубнилки для Снежной Погоды. А Хрюка, хорошенько обдумав услышанное, возьми да ляпни: "Пух, речь, по-моему, должна идти не столько о лапах, как об ушах".

К этому времени они уже почти добрались до Унылого Места, где жил Иа. Снег по-прежнему скапливался за ушами Хрюки, и ему это уже изрядно надоело, но тут они свернули к маленькой сосновой роще и уселись на ворота, которые к ней вели. Снег наконец-то перестал, но было очень холодно и, чтобы согреться, они шесть раз спели песенку Пуха, причем Хрюка пел "трам-пам", а Пух - все остальное, и оба в такт стучали палками о ворота. Немного погодя они согрелись и вновь начали разговаривать.

- Я все думаю, и думаю я вот о чем. Думаю я об Иа.

- А чего думать об Иа?

- Дело в том, что бедному Иа негде жить.

- Действительно, негде, - согласился Хрюка.

- У тебя есть дом, Хрюка. И у меня есть дом, и дома у нас очень хорошие. У Кристофера Робина есть дом, и у Кенги тоже, и у Совы, и у Кролика, и даже всем друзьям и родичам Кролика есть, где жить. Только Иа жить совсем негде. Так вот что я придумал: давай построим Иа дом.