Беловолосый человек в голубых одеждах – экзот Падма – тоже пристально смотрел на Яна. Когда Чарли закончил свой рассказ, он сказал:

– Ян, я думаю, будет лучше, если этим займутся местные власти.

Ян посмотрел на него.

– Нет, – ответил он и повернулся к Чарли:

– Кто сейчас дежурный офицер?

– Нгкок.

Ян нажал кнопку телефона на столе.

– Дайте мне полковника Вару Нгкока, штаб лагеря, – сказал он.

– Нет? – переспросил Моро. – Я не понимаю. Мы сможем с этим справиться. Видите ли, это Голубой Фронт. Это находящиеся вне закона политические..

Я подошел к нему сзади и положил руку ему на плечо. Он замолчал и обернулся.

– О Том! – с некоторым облегчением воскликнул он. – Я вас сначала не заметил. Рад, что вы здесь...

Я приложил палец к губам. Он был в достаточной степени политиком, чтобы понять, что иногда следует помолчать, и не стал продолжать дальше.

– Вару? Это командующий Ян Грим, – между тем говорил по телефону Ян. – Возьмите наши четыре лучших Охотничьих Отряда, а три батальона ваших войск пусть окружат Бловен. Перекройте все выходы из города. Никого не впускайте и не выпускайте без нашего разрешения. Объявите войскам, что в ближайшее время будет проведен инструктаж по этой операции.

Как профессиональные солдаты, не связанные ни с какими политическими силами, наемники, по условиям дорсайского контракта, имели право знать цели и задачи военных операций, в которых должны были участвовать. При девяноста шести процентах голосов против среди имевших отношение к операции солдат они имели право отказаться выполнять приказ. Существовало и другое правило: при ста процентах голосов они могли заставить своих офицеров использовать их в операции, которой требовали они сами. Из динамика донеслось что-то неразборчивое.