Вероятно, и у Стоковского было так же, к его улыбке нужно было отнестись как к представлению себя вежливо и равнодушно. Но этот человек нравился Рою, в нем угадывалась умная душевность, а не служебность демонстрируемого настроения. Рой ответно заулыбался, хотя улыбаться было нечему. И Стоковский первыми же словами подтвердил, что Рой не ошибается в его характере.

- Нам не радоваться, а печалиться надо. Сам не понимаю, чему мы с вами смеемся. Скажите, что вы собираетесь предпринять?

- Вы угадали мои намерения: отбываю на Землю.

- Вы не хотели бы сначала посетить Эрвина Кузьменко?

- Выспрашивать, как произошла авария? Что это даст? Я приехал как заказчик оборудования.

Стоковский перестал улыбаться.

- Мы вас, конечно, подвели. Но неужели вы вообще прекращаете разработку плазмохода?

- Именно это. У нас с братом нет второстепенных тем, которые могли бы заполнить простой в полгода или год. Если мы отложим плазмоход, то отложим его надолго, возможно, к нему уже не вернемся.

- Я догадывался об этом, - задумчиво сказал Стоковский. - Эдуард боится, что вы потребуете срочного восстановления лаборатории Карла, Миша заранее выходит из себя, потому что понадобится всячески обхаживать Эрвина, когда он встанет. Вы сами могли заметить: Миша Хонда Эрвина недолюбливает, это самое мягкое, что можно сказать об их отношениях. А мне показались важными ваши слова, что вас не интересует, как мы теперь будем выполнять ваш заказ.

- Просто я сразу понял, что выполнять его вы не будете. Вы об этом хотели спросить?

- Да, спросить... А еще больше - попросить.

- Просите. Если смогу, выполню.

- Уберите Эрвина Кузьменко.

- Убрать Эрвина? - Рой уставился на Стоковского. Что разговор будет необычный, Рой знал заранее, - обычные разговоры не надо вести наедине. Но просьба звучала странно. - В каком смысле убрать, друг Клавдий?