- Не убивать, конечно. - Стоковский любовался недоумением Роя. - Хотя некоторые порадовались бы... Не убийству, а если бы, скажем, Эрвин и Карл в день аварии поменялись судьбами - и не Эрвин, а Карл готовился сегодня к выздоровлению. Нет, просьба моя не столь ужасна, пусть Эрвин живет. Но почему его не отправить на Землю? Он там довершил бы выздоровление. И лабораторию твердой консервации можно разместить на Земле, в твердых конденсаторах энергия дана в высочайшем сгущении, но запасы ее в них вовсе не так исполински велики, чтобы производство их можно было вести только на Меркурии. Вам тоже было бы удобней, если бы нужная лаборатория находилась от вас неподалеку.

- А какое же было бы в этом удобство для вас?

- Я уже сказал: рядом с нами не будет Эрвина. Сами мы воротить его на Землю не можем, нет убедительных оснований. А вам потребовать его возвращения - проще простого.

Стоковский, судя по всему, не находил в своей просьбе ничего предосудительного. И он, казалось, не сомневался, что Рой не найдет возражений.

- Понятно, Эрвина рядом с вами не будет, - медленно заговорил Рой. Его отсутствие на Меркурии желанно, но не может быть обосновано убедительно. А какие основания - из разряда тех, что вы считаете неубедительными - заставляют вас ждать его отъезда?

- Мы не любим Эрвина Кузьменко, друг Рой. Даже наш директор Эдуард Анадырин, искренне считающий Эрвина гением... Даже он будет рад уходу Эрвина. У Кузьменко дурной характер.

- Не любим, дурной характер... Аргументы неубедительные, верно.

- Только в служебном смысле, - спокойно поправил Стоковский. - В психологическом они представляются нам очень вескими. Вы понимаете, Меркурий - не Земля с ее миллиардами жителей. Мы - маленький коллектив, работников энергозавода и сотни не наберется, каждый на виду. Эрвин - как заноза в теле. Он ненавидит нас - всех вместе, каждого особо. По-моему, это достаточное основание, чтобы и мы его недолюбливали.