-- Чего стоишь? Полундра!..

Евгений Захарович едва успел отскочить от пронесшегося мимо квартиранта. С лоскутком в кулаке, в длинной, до колен, майке, тот вылетел в распахнутое окно и через мгновение смешался с бегущими.

В дверь громко забарабанили, с лестничной площадки прогудел взволнованный голос соседки:

-- Евгений Захарович! Здесь вы?.. Выброс с мебельного! Говорят, смертельно! Может, взрыв будет, а может, нет, но на всякий случай всем велят в бомбоубежище. И вам тоже... Евгений Захарович, слышите?

-- Как же, разбежался, -- пробурчал Евгений Захарович. Но с покорностью натянул пиджак с галстуком, жужжащей бритвой завозил по ежово-колючим щекам. Он отнюдь не являлся дисциплинированным чинушей, однако вполне сознавал, что принадлежит обществу и права собственности на себя не оспаривал. Если общество всем кагалом начинало дружно маршировать в сторону юга, он шагал следом, не помышляя ни об одной из оставшихся трех сторон.

Уже нацепив запонки, Евгений Захарович вдруг оживленно хлопнул себя по лбу. Он неожиданно вспомнил, почему ему можно не спускаться в это чертово бомбоубежище. Нашлась замечательная причина -- объективная и всепрощающая. Торопливо и радостно он выкрикнул в сторону дверей:

-- Да ведь у меня сегодня приглашение! На именины. Так что с бомбоубежищем никак... Рад бы, но никак. Передайте там, если спросят. Мол, не могу, и все такое...

-- Именины? -- голос соседки подобрел. -- Это другое дело. Поздравьте за меня молодоженов. Пожелайте чего-нибудь этакого... А я побежала.

-- Да, конечно...

Он тут же хотел переспросить, каких молодоженов она имеет в виду, но опоздал. Шаги соседки уже грохотали этажом ниже.