— Ты кого-то ждёшь, Золотоглазый Змей?

Золотоглазый Змей указал на уздечку.

— У меня сбежал конь. Я оставил его в лесу — ненадолго, пока чинил уздечку. А он сбежал. Дикий был, необъезженный. До лагеря путь далёк, без коня не доберёшься.

Индеец был явно расстроен и всё время смотрел в лес, точно надеялся, что оттуда примчится конь.

Пётрусю вспомнилась его черногривая лошадка, которая была всегда таким славным конём и несла его, как вихрь, когда они встретили на мосту короля.

Пётрусь встал.

— Подожди, Золотоглазый Змей, не уходи. Сейчас у тебя будет конь.

Пётрусь бросился к дому, но впереди, ещё быстрей, чем Пётрусь, нёсся тигренок. Дверь на чердак была открыта, лошадка ждала, она подняла голову. Она поняла, что помчится галопом, навстречу новым приключениям.

— Тигрёнок! — прошептал Пётрусь и положил руку скакуну на шею. А потом — этот топот на лестнице!

«Только бы тётя не услыхала», — подумал напуганный Пётрусь.

У костра Золотоглазый Змей внимательно осмотрел коня, который тряс в нетерпении головой, готовый скакать дальше.

— Хорош, — произнёс с удовлетворением вождь. — Мчится, наверное, как птица.

Он взнуздал коня, вскочил в седло и сказал на прощанье:

— Прощай, Дикий Скакун! Прощай, Красная Сова! Когда настанет ночь…

Но больше они ничего не услышали, потому что черногривый конь помчался к лесу.

Костёр догорал, и при последней вспышке огня Кася увидела оброненное в траву перо. Она протянула его Пётрусю.

— Держи. Это ты потерял.

— Я? — удивился Пётрусь. — Да ведь оно не похоже на мои перья. Оно больше и красивее. Его потерял Золотоглазый Змей.

За ужином Кася перестала вдруг мешать сахар в стакане. За окном послышался конской топот.

— Что это значит? Вернулся Золотоглазый Змей? Помнишь, он сказал: «Когда настанет ночь…»? Может, он хотел сказать, что ещё вернётся, а мы не расслышали.