"А я-то его кретином обозвал", - без всякого огорчения подумал Полищук, но все-таки придал лицу сочувствующее выражение.

- Пожалуйста, повторите ваш рассказ. - Граф был воплощением вежливости.

Господин Швец зажал руки между коленями и начал говорить, в упор глядя на Полищука и время от времени потряхивая головой.

Лицо Полищука по-прежнему выражало сочувствие, к которому теперь добавилось и внимание, но чем больше он слушал, тем больше недоумевал и даже дважды искоса взглянул на бесстрастного Графа.

Дело было не совсем рядовым. Оно касалось не столько господина Швеца, сколько его двадцатилетней подруги Вики, прочитавшей однажды на свою беду рекламное объявление фирмы "Асклепий". Прошлой осенью Вика отправила свои анкетные данные в систему "Сивилла" и недели через три-четыре получила вызов. Швец не смог устоять перед напором своей пассии и дал ей требуемые девять тысяч, хотя был твердо уверен, что с таким же успехом мог закопать их на каком-нибудь Поле Чудес.

- Она просто пригрозила, что бросит меня, - страдальчески сказал Швец, глядя на понимающе кивнувшего Полищука. - Ну, я и выложил девять штук - пусть, думаю, потешится, если хочет.

"Козел ты, братец, - подумал Полищук. - За девять штук мог и другую подцепить, вон их сколько ошивается на набережной, школьниц вчерашних".

Дальше события приняли такой оборот: Вика с девятью тысячами ушла в "Сивиллу" и исчезла. После полуночи обеспокоенный Швец позвонил в "Сивиллу" по указанному в газете телефону, попал, естественно, на автоответчик, сел в машину и бросился объезжать рестораны и ночные клубы. Вику он нашел в ресторане "У собора", за Ковалевским парком. Вика проводила время в компании смуглых носатых джигитов, была крепко пьяна и тыкала им в носы какой-то листок, оказавшийся, как увидел потом Швец, компьютерной распечаткой. Распечатка содержала в себе анкетные данные Вики, а последним пунктом в ней значилось: "Предполагаемое время смерти". Предполагаемым временем смерти было определено ей будущее лето.