Впереди была еще почти вся осень, а потом зима и весна, и Вика, как казалось Швецу, вскоре забыла о поразившем ее поначалу предсказании, но в мае вдруг начала напиваться сверх меры и, напившись, плакала и умоляла спрятать ее где-нибудь и держать взаперти до осени, а с похмелья была злая, кричала на Швеца и грозилась набить морды дельцам из "Сивиллы". Швец пытался отвлечь ее, буквально сорил деньгами, старался исполнить все ее желания...

Полищук знал, чем закончится рассказ клиента, и мысленно уже прикидывал, что тут можно предпринять. Граф что-то неторопливо писал, подперев голову рукой.

- Она умерла четыре дня назад, тридцатого июня, - скорбно сказал Швец. - Надо доказать, что ее убили, и подвести убийц под вышку. - Голос его стал жестким. - Заплачу, сколько потребуется. Слышите? Сколько потребуется.

Он замолчал, поморщился и потер рукой грудь. Полищук опять взглянул на начальника - тот едва заметно кивнул - и коротко спросил:

- Обстоятельства смерти?

- Она умерла в моей постели. Просто заснула и не проснулась.

- А что вскрытие?

- Ничего. - Швец пожал плечами. - Абсолютно ничего, никаких нарушений. Просто остановилось сердце...

- Может быть, самовнушение?

- Нет, я консультировался у специалистов. Да разве можно умереть от самовнушения? - Швец вскочил со стула и принялся ходить по кабинету. - В прогнозы эти я не верю и никогда не поверю, все эти предсказания - чушь собачья. Да, именно приманка для богатых идиотов, тут я с вами совершенно согласен. Но я не мог ей отказать! - Швец уперся руками в край стола, отчеканил, понизив голос и попеременно глядя то на Графа, то на Полищука: Вику у-би-ли. Из-за денег - это раз. И чтобы доказать, что их прогнозы сбываются, для авторитета - это два. С этими суками надо разделаться, они ведь ради процветания не одну душу еще отправят на небеса! С-сволочи!