— Ну и перегнал бы на сервер Управления!

— Бумажный документ! — Мыслеобраз Колодяжного поднял кверху указательный палец. — Осознаешь?

— Нет.

— Вот заодно и увидишь, что это такое — литература.

— Ты хотел сказать — макулатура? Ладно. Я доем?

— Только шустро. Свидетель будет ждать тебя в десять на крыльце главного университетского корпуса.

— Там крыльцо в семьсот метров шириной и лестница перед ним о ста ступеньках!

— Разберешься. Вот его физиономия…

Где-то между лобными долями мозга, чуть выше оптического перекрестья (как всегда представлял себе Володя, может быть, и не слишком верно) застряла картинка. Типичный молодой ученый, скажем прямо, уже не студент, но еще и не доцент, наверное, аспирант, входит в альма-матер. Ничего особенного. Какие он может передать документы, да еще бумажные, и почему именно Службе экономической безопасности, а не Госархиву или Национальному музею?

— Ты хотел заехать? — вдруг открылся канал с мягким, обволакивающим фоном.

На душе сразу потеплело — это была Лера.

— Да, ближе к обеду. — Владимир допил кофе и встал из-за стола.

Столешница тотчас накренилась, и грязная посуда съехала в мойку, где ее атаковали бьющие под разными углами струйки горячей воды и моющего состава.

— Кто была эта девица? — вдруг ревниво спросила Лера.

— Ты о ком? — искренне удивился лейтенант.

— С кем ты провел эту ночь?

— С тобой, — Володя сделал серьезное лицо. Канал телепатической связи, считав импульс мимической мускулатуры, отправил его Лере. — Ты мне снилась.

— Ты полигамный, развращенный самец, — обиженно подумала подруга.

— Что-то слишком сложно.

— Бабник.

— А-а, нет… я, конечно, не монах, но и не ловелас. Почему ты решила, что я спал не один?

Вряд ли Лера, даже будучи опытным психоаналитиком, могла выудить из его памяти то, о чем он и сам не помнил. Да чего, собственно, и не было.