— Ты вчера злоупотреблял.

— Это другое.

— Где водка, там и бабы!

— Во-первых, виски, во-вторых, меня так развезло, что я с трудом ориентировался в собственной квартире. Какие уж тут бабы?

— Вот именно, в таком состоянии — любые. А то я тебя не знаю? Кто такая Маша? Я вижу, ты думал о ней совсем недавно.

— Прекрати ревновать. Я же не спрашиваю тебя о Джерри.

— Оком?

— О Нуриеве.

— Это другое.

— Это почти то же. Маша — это мадам Штерн. Я смотрел с утра криминальные новости. Помнишь, это моя работа.

— Тебе пора на психоразгрузку, — все еще с оттенком ревности подумала Лера. — Ты слишком близко воспринял последние события на работе. Мне так неловко за папу.

— Удивительное совпадение: сегодня с утра я подумал о том же. А что до папы, ты за него не в ответе… В два?

— В два тридцать.

Финальная заставка была довольно интимной, Лера вспомнила фрагмент их последней встречи.

Волны наслаждения накатывали на нее одна за другой, доводя до исступления, а Владимир испытывал сложный комплекс ощущений: и гордость, и радость, и удовольствие, и еще много чего. С ее точки зрения, для Володи этот фрагмент стал чем-то вроде проявления настоящих мужских качеств, скрытым позерством. Вот, мол, как я умею обращаться с девушками. Владимир ответил своим видением ситуации и своей оценкой. Может, перед кем другим, но перед Лерой он не выпендривался уже давно. Все происходило само собой. Да, ему нравилось доводить ее до многократных волнообразных приступов наслаждения, и это действительно тешило самолюбие, но основная причина лежала на поверхности, Лера просто никак не могла в нее поверить. Он любил эту девушку. Просто любил. Или не просто. Некоторая несдержанность по части женщин вступала с этим утверждением в противоречие, но тут объяснение было совсем элементарным: стоило Лере сказать «да», все похождения вмиг бы закончились, Володя был в этом уверен. Но она молчала или уходила от ответа. Ей было удобнее оставаться свободной от обязательств. Ну что ж поделать? Вот только как в таком случае объяснить ее ревность?