А однажды, когда в отсутствие мамы Ирины Петрушка отчаянно плясал в Сашиных руках, за открытым окном послышался громкий смех.

Саша и Петрушка разом обернулись к окну. И кого там только не было!

Там стояли почти все ребята из соседних домов, там вилял хвостом, поднявшись на задние лапы, соседский пёс, а позади всех виднелся гордый за друга Крикун.

Это были зрители.

— Ещё! — кричали они. — Ещё!

— Ну, Петрушка, давай! — шепнула Саша.

Но Петрушку не надо было об этом просить. Он подпрыгнул в Сашиных руках, раскланялся — и заплясал ещё веселей, ещё быстрей. Зрители смеялись, хлопали в ладоши, а когда танец кончился, одна маленькая девочка сказала:

— А что он ещё умеет, ваш Петрушка? Только плясать, да?

И Саша услышала в её голосе лёгкое разочарование.

— Приходите сюда завтра, в это же время, — решительно сказала она ребятам. — Будет настоящее представление.

В этот день не узнать было прежнюю молчаливую, тихую Сашу. Энергичная, деловитая, она быстро закончила все хозяйственные дела и, как только Клавдия Григорьевна ушла, принялась репетировать с Петрушкой представление.

Оно было совсем незатейливое. Ведь не было ни декораций, ни других актёров. Но Саша придумала!

И, когда мама Ирина ушла, как всегда, в магазин, а Наталка, уже не плакавшая теперь при этом, весело кинулась навстречу Петрушке и Саше, она вдруг испугалась и отпрянула назад.

На Саше были надеты очки и длинное тёткино платье, а в руке она держала толстую книгу.

^{Это были зрители.}

Но Саша сняла на минутку очки, улыбнулась Наталке, и та сразу успокоилась.

А под окошком уже собирались зрители.

И начался спектакль. Саша была учительницей, Петрушка — учеником. Саша учила его читать, а он никак не мог научиться.