– Ну ты, Валерка, гля, артист! – продолжал расхваливать человек в штатском. – Я вчера два раза запись вашу прокручивал, и сегодня с утра еще разок повторил, пока наслушался. Какой ты, блин, писатель, Лерка, ты артист! Тебя в театре надо показывать, за больши-ие деньги! – человек довольно захихикал.

«Оно рассмеялось, – с омерзением подумал Валерий. – Оно – мое самодовольное посредственное начальство».

– Я ведь, признаюсь, не поверил сперва нашим мозговикам-затейникам. Да и кто, ты скажи, поверил бы? Какое, гля, блин, Альтер Эго? Какие параллельные миры? Это уже не легенда, это сказка настоящая получается.

– А теперь, значит, верите? – холодно спросил Валерий.

– После того, что ты вчера нагородил? – Человек широко развел руками, словно собирался обнять письменный стол. – Вот только про прибор – это ты, на мой взгляд, зря сболтнул. Я уж испугался, завалишь операцию, гля, к чертовой бабушке. Но он ничего, вроде проглотил, не заподозрил даже.

– Немного правды иногда не повредит.

– Это да. Это ты молодец. Представляешь, что было бы, если б Устинова привлекли к работе над прибором? С его-то мозгами, светлыми, только ленивыми и малость закисшими от скуки – тесно ему на такой работе, развернуться негде. И вдруг – переводят его в семнадцатый – с тамошним оборудованием, финансированием, допуском к любым архивам, а главное – с такой, рвать их, крышей, что помощнее нашей будет, в пять накатов – бомбой не прошибешь!.. Попади он к ним – ведь не достали бы потом!

Псевдоштатский, разгорячившись, изо всех сил вдарил кулаком то ли по столу, то ли по воображаемой чужой «крыше» и тут же откинулся в кресле, словно это простое действие мгновенно успокоило его.