Вместо окончания фразы Валерий провел ладонью по гладкой поверхности стола, как бы смахивая на пол несуществующие пылинки.

– Не все так просто, – поморщился собеседник Валерия. – Информация, блин!.. Мы слишком поздно узнали о переводе Устинова, всего за неделю. Просто, да так чтобы тихо уже не получалось. А с шумом нельзя, не стоит раньше времени светить наш интерес к работе семнадцатого отдела. Пусть себе трудятся – пока. Только не перетруждаются… Хорошо хоть тебя успели натаскать, биография там, почерк, шрам на запястье… Кстати, больше не болит?

– Нет, спасибо, – сухо поблагодарил Валерий. – Я все понял. Разрешите идти?

– Давай, иди, – разрешил человек в штатском. – А то ты сегодня снулый какой-то. Не выспался что ли?

Валерий ровно, как сидел, поднялся со стула.

«Какого черта! – размышлял он, бредя по безлюдному бесконечному коридору мимо одинаковых дверей с ничего не значащими номерами. – Какого черта я здесь делаю? Надо было тогда, пять лет назад, не косить от армии, а идти служить как все нормальные парни. Один год!.. Какой-то жалкий год – а потом возвращаться и снова подавать документы в ГИТИС. Ведь взяли бы, не со второго раза, так с третьего, тогда на отслуживших была еще какая-то разнарядка. Да и сейчас взяли бы, не в конец же я окрысился, обесчеловечился, обесчувственнел на этой богом проклятой работе! Наоборот, пожалуй, только отточил актерское мастерство. Вот и товарищ майор говорит, что я артист. Эх, если бы не контракт… Который, кстати, на следующей неделе надо еще продлить. Или… не продлевать? Интересно, могу я вот так просто взять и не продлить контракт? А? – Мысль эта поразила Валерия своей простотой, заставила остановиться прямо посередине бесконечного коридора, намертво приковав подошвы ботинок к стоптанному ворсу ковра. – Почему нет? Возьму – и не продлю! Может… мне еще не поздно? Чего я там наплел вчера этому электронному шизофренику? Будущее еще не прошло. Но оно проходит. Каждый миг и имен…»