Карандаш чиркнул деревом по бумаге и прекратил писать под предлогом своего полного и окончательного отупения. Я, должен признаться, чувствовал себя немногим лучше. Перечитывать, а тем более править написанное не было никаких сил, но в одном я был уверен наверняка: такой конец рассказа нравится мне гораздо больше. Во-первых, он оставляет надежду… хоть кому-то, а во-вторых… Во-вторых, заключительная часть, в отличие от завязки, не списана целиком с реальности, какой бы фантастичной она ни казалась сама по себе, а выдумана мною, сочинена, выцарапана из этой вот тяжеленной головушки. Следовательно, я хоть чего-то да стою?

Я нашел в себе силы подмигнуть своему ухмыляющемуся отражению в зеркале на прикроватном столике. Своему, если хотите, зеркальному двойнику.

Будильник целился стрелками в потолок, близился полдень. Похоже, семнадцатый отдел, еще не приняв в свои ряды, лишился сегодня одного очень ценного сотрудника. А может, и не ценного, какая теперь разница?

Я легкомысленно вздохнул и обрушился на подушку с твердым намерением поспать хотя бы до вечера. Но, еще не заснув, я уже прекрасно представлял себе, чем займусь после пробуждения.

Думаю, это будет называться «Нулевой допуск». Нет, даже не так, «Отрицательный…»

9-10 октября 2000 г.