Или это было раньше? Теперь ведь все изменилось. Стараясь не проявить раздражение в голосе, я спросил ее:

- А какой он?

Она засмеялась, и в ее смехе было что-то такое, что заставило меня вздрогнуть. Если у Менеримы были секреты, то что же теперь можно сказать о Вирджинии? Я чуть не возненавидел судьбу, которая бросила нас в объятия друг друга, и заставила меня почувствовать, что прикосновение ее руки к моей - единственная связь с вечностью.

Она улыбнулась, вместо того, чтобы ответить на мой вопрос. Дороги туда ремонтировали, и мы последовали на аппарель, опустившую нас на верхний ярус "подземки", где разрешалось ходить всем: и людям, и гоминидам, и гомункулам.

Мне не нравилось все это: я никогда не уезжал на расстояние более двадцати минут езды от дома. Вокруг нас толпилось много гоминидов, которые хоть и были людьми, давно изменились, чтобы приспособиться к условиям жизни тех планет, которые стали их домом. Гомункулы же казались нам, людям, особенно омерзительными, хотя среди них часто встречались и очень красивые; превращенные из животных в людей, они, как и машины, работали там, где не согласился бы работать ни один человек. Ходили слухи, что некоторые из них были созданы из настоящих людей, но мне не хотелось вникать в это, просто у меня не было ни малейшего желания видеть себя и Вирджинию в их обществе.

Она держала меня за руку. Когда мы опустились туда, где было полным-полно этих существ, я высвободил свою руку и обнял ее за плечи, прижимая к себе. Было светло, даже светлее, чем днем, но отовсюду веяло опасностью, а может, мне это казалось из-за ужасных существ, окружавших нас. В этот момент я не мог расстаться со своей вновь обретенной любовью, мне казалось, что вернувшись в свою квартиру, я потеряю ее навсегда. Новая жизнь имела привкус опасности.