Да, у Ивана не было времени лежать в реанимации месяц-другой, ему нужно быть свежим и готовым к действию через час, самое большее, два. Он спал, но он знал это - его внутренние часы уже работали в новом ритме.

Программа пока не напоминала о себе. Пока.

Он проснулся сразу. Не было ни полусна, ни дремотного оцепенения. Его словно выбросило из небытия в жизнь. Не одеваясь, не вытираясь, он почти бегом полетел в рубку. На миг замер перед сенсопультом. Включил полную прозрачность. Капсула шла полным ходом к цели. Ее программа работала.

И снова он, совершенно голый, беззащитный, висел посреди Черноты.

Падал в Пропасть. Прозрачность была абсолютной. Она давала полное ощущение Пространства.

Она пугала. Она убивала. Редко кто из космолетчиков пользовался ею полностью. Иван был тем редким исключением - он оставался самим собою и на теплой Земле и в ледяном Космосе. Он любил и Ее, и Его.

Любил. Но это был не тот Космос, не его Пространство. Оно было иное, чужое. Он увидел это сразу. Пустота была густой, вязкой, она таила в себе столько всего, что сердце сжималось в нехорошем предчувствии. Пустота была колдовской. Иван сразу понял это. И он понял еще одно - капсула не летела сама, не мчалась по своей и его воле, нет! Ее притятвало каким-то колдовским магнитом, ее всасывало колдовской силой в омут неведомого.

Иван пристально всмотрелся вперед, в невидимую еще цель, в Пустоту. И в глазах его стало зелено - зелено той вязкой пугающей предобморочной жуткой зеленью, которая сулит лишь одно... непробуждение.

Он с силой сжал виски. Заставил себя оторваться от Пустоты. Да, это дьявольское логово! Это лежбище Смерти! Зачем он дал согласие! Они обрекли его! Они все знали - и все равно обрекли!