Официально аппарат назывался "Биотоковый резонансный болеанализатор". Ирина звала его Малышом.
Этот Малыш занимал почти половину просторной лаборатории. На темном щите тремя рядами были расположены приборы. Малыш часто капризничал, приборы помогали находить и устранять неисправности.
Малыш любил тишину, поэтому в лаборатории не было окон, только невысокая дверь со звуконепроницаемой обивкой. Исследуемый больной находился в соседней комнате - малейший звук мог отвлечь врача. Ирина привыкла работать одна, в абсолютной тишине, и громкий, хрипловатый голос профессора Шиманского казался ей сейчас странным и неуместным. Шиманский долгое время был военным врачом и сохранил военную выправку. Рослый, с коротко остриженной крупной головой, уже немного грузный, располневший, он ходил вдоль панели болеанализатора и расспрашивал Ирину о назначении приборов.
- Ясно, - сказал он наконец. - Где прикажете поместиться?
- Вот здесь, пожалуйста, у регистратора биотоков,- ответила Ирина. - Я сяду в это кресло спиной к аппарату - свет приборов отвлекает, мешает сосредоточиться. Говорить со мной не надо. Но...
Она умолкла.
- Что "но"? - спросил Шиманский.
Он говорил с ней, как со студенткой, и она поспешно ответила:
- Это экспериментальная установка. Мы собирались ее усовершенствовать. Так, чтобы врач мог при необходимости уменьшить силу идущих к нему болевых импульсов. А сейчас... в общем, пока этого нет. Анализатор даже усиливает болевые импульсы; так было удобнее для ОПЫТОР...