– Он упорно не хочет общаться, – вздохнул Штурман. – Я имею в виду компьютер. Твердит одно и то же, как попугай: «Я не улечу без своего брата». И точка.

– Вот вам и прямая иллюстрация нашего недавнего разговора, – повернулся Доктор к Инспектору. – Машина, обладающая индивидуальностью. Можно предположить, что данное сооружение неизвестных творцов, – он махнул рукой в неопределенном направлении, – каким-то неизвестным нам способом усилило индивидуальность наших «полуразумных» машин настолько, что они осознали свое существование, обрели, так сказать, собственное «я» и теперь, по существу, уже не являются машинами, а, наоборот, разумными созданиями, обладающими свободой воли…

– Просто у них шарики за ролики заехали! – стукнул стаканом по столу Оружейник. – Может быть, трахнуть наш «комп» током высокого напряжения, чтобы он, зараза, пришел в себя?

– А что, это мысль! – воодушевился Механик.

– Я бы не стал этого делать, – совершенно серьезно сказал Доктор.

– Схемы полетят, – подтвердил Штурман.

– Дело не в схемах, – продолжил Доктор. – Можно ведь подобрать такое напряжение, что схемы останутся целыми. Однако испытают болезненную перегрузку. Дело в том, что если моя гипотеза – несмотря на всю ее кажущуюся бредовость – верна, мы тем самым причиним боль и унижение разумному существу, что недопустимо.

– Ну, ты даешь! – восхитился Механик.

Оружейник молча поднялся со своего места и быстро долил стакан Доктора доверху.

Капитан же лишь покачал головой.

– Вы хотите сказать, – медленно сказала Инспектор, – что робот и компьютер вот так просто, якобы под воздействием какого-то гипотетического излучения пирамиды вдруг стали разумными? Вы сошли с ума, извините.

– Почему бы и нет? – невозмутимо пожал плечами Доктор.

– Что «почему бы и нет»? – поперхнулась коктейлем Инспектор. – Почему бы не сойти с ума?!