- Неужели видели, товарищ капитан? - удивился Присуха.

- Предполагаю. Занавески задернуты, на срубе колодца ведро - недавно брали воду. Ну а на крыше ведь, кажется, стоит аист...

- И правда...

- Я посмотрю, - предложил Джанич.

Седой кивнул. Серб умел стать невидимкой, когда следовало приблизиться к чему-нибудь неизвестному.

Как и предполагал Седой, хозяин оказался дома. Высокий худой словенец мял в руках неизвестно откуда взявшуюся газету и заискивающе смотрел на разведчиков.

- Спроси его, Мирчо, есть ли в округе немцы, а если есть, то где и много ли... Заметь, немцы, а не венгры...

Джанич вынул из рук хозяина дома газету, силой посадил его на лавку, тихо и строго спросил:

- Как зовут?

- Милан, - невнятно пробормотал тот. - Милан Стуковский...

Джанич проследил за взглядом Милана. Хозяин смотрел в пол.

- Где семья?

Стуковский вдруг сжался и жалобно взглянул на разведчика.

- Немцы, что ли, убили? - спросил Джанич.

- Нет. Ушли... - опять невнятно пробормотал Стуковский.

- А ты что же?

- Дом...

- Ясно... Дом побоялся оставить. А где же другие люди с хутора?

- Ушли...

- Немцы рядом есть?

- Нет.

Милан смотрел мимо Джанича. Чуть выше и в сторону. Лицо его казалось бледным.

Одет Стуковский был хорошо, в добротную кожаную куртку, яловые сапоги. Весь внешний вид его говорил о достатке.

"Может быть, не успел переодеться? - подумалось Седому. - Поздно нас обнаружил".

Он не верил Стуковскому. Дом на горе - прекрасный наблюдательный пункт на все четыре стороны. Настораживало отсутствие людей. Мертвая зона. И один дом, один человек. Живет, словно и войны нет.

Долгинцов приказал тщательно обыскать дом и сараюшку.

Телефон обнаружил Гайда. В подполье, в стене, оказалась ниша, искусно замаскированная фанерой.