- Спасибо, товарищ маршал.

- Слушай, что я тебя напоследок хотел спросить... Ты уж не смейся над стариком... Тебе страшно бывает, когда ты по тылам ходишь?

- Конечно... Все ведь знают, что такое гестапо. Только я бы им не дался. У меня под ремнем всегда "лимонка" да еще в чугунном чехле... Граната-неразлучница.

- И сейчас с собой?

- И сейчас.

- Покажи.

Седой достал из-за широкого ремня гранату. Маршал взял "лимонку", подержал ее на весу.

- Неразлучница... Хм... А если есть еще шанс?..

- Нельзя рисковать. Там про шанс не думаешь. Мысль одна - как бы не попасть в их руки.

- Ты прав, капитан... Такая у тебя работа. Ну прощай. Еще раз желаю удачи... и возвращения.

- Спасибо, товарищ маршал... Постараюсь выполнить задание. Ну... и вернуться.

Седой вытянулся, отдал честь и, мягко ступая по коврам, вышел из комнаты.

* * *

Не успел Седой сойти с крыльца дома, в котором остановился командующий, как попал в мощные объятия крупного усатого человека.

- Ваня! - вскрикнул Долгинцов и обнял старого друга.

- А я вот, видишь, поджидал тебя, - хитро подморгнул капитану грузный человек с полковничьими погонами. - Думаю, улетит ведь фокусник, и не увидимся.

Они подружились в начале войны. Иван Авксентьевич Шашырев был командиром дивизионной разведки, куда Седого направили для прохождения службы.

Фронтовая дружба возникает внезапно и надолго. Зачастую цементом этой дружбы является совместно пролитая кровь. Случилось так, что они дрались в одном окопе, когда дивизия попала в окружение. Потом война разбросала их по разным фронтам. И вот встреча. Шашырев носил уже чин полковника и занимал соответствующую должность, но в обращении остался прост и трогательно наивен, потащил Седого в свою комнату, достал коньяк, консервы.