— Краткое содержание предыдущих серий, — пробормотал Дэвид, словно бы ни к кому не обращаясь. — Те же и там же. Как я жалею, что у Дэниэла тогда перекосило патрон.

Тем временем в соседней комнате, на пыльном истертом ковре, покрывавшем холодный бетонный пол, сидели трое — худенькая девушка и два юноши слева и справа от нее. Старший юноша был длинноволос и бородат, младший — тщательно выбрит и более-менее аккуратно, насколько это возможно при отсутствии парикмахеров, подстрижен, отчего разница в возрасте между этими двумя казалась большей, чем на самом деле. Кожа всех троих была неестественно бледной и не слишком чистой — кожа людей, даже в детстве не знавших солнечного света.

Дверь между помещениями, как и все двери в убежище, была плотной и тяжелой, но с годами резиновая окантовка растрескалась и оборвалась, так что теперь воздух свободно проникал в щель под дверью, донося, хотя и не слишком внятно, звуки из соседней комнаты.

— Опять они ругаются, — вздохнула Элис.

— Ну их к дьяволу, — откликнулся Тони. — Давайте лучше видик посмотрим.

— Что там смотреть, — брюзгливо отозвался Арни, — все фильмы уже по миллиону раз видели.

— Все лучше, чем пялиться на эти голые стены, — не согласилась Элис. — Мне уже не важно, что там происходит по сюжету. Лишь бы смотреть на мир, каким он был когда-то. Города… горы… леса… море… Подумать только, ведь мы всю жизнь живем в двух шагах от моря, и никогда его не видели!

— Я видел, — сказал Арнольд.

— Врешь! — с неожиданной злостью повернулся к нему Тони. — Тебе было всего два года! Ты не можешь помнить!

— А я видел и помню, — упрямо повторил Арни. — В воду меня, конечно, не пускали, посадили на песок, он горячий такой, и еще там круглые камешки… гладкие-гладкие… А вода, когда откатывается от берега, так шипит… ну, знаете, почти как кола. Только запах совсем другой. И видно, как песок на глазах высыхает, а потом его следующая волна мочит. Мокрый песок — он такой плотный и вязкий, совсем не похож на сухой.