Когда культовый французский певец и композитор Серж Гинзбург сжигал пятисотфранковую купюру на глазах миллионов телезрителей, он хотел показать, что банкнота эта – не более чем цветная бумажка со всеми присущими сему предмету физическими качествами, например свойством легко загораться и в течение нескольких секунд превращаться в пепел. И что она, таким образом, ничем не отличается от цветного фантика или обрывка страницы из глянцевого журнала.

Интересно, что поступок эстрадной звезды вызвал взрыв общественного негодования – такого, что не забылось и много лет спустя. Казалось бы, давно уже нет ни Гинзбурга, ни даже франков. А в национальной памяти эта «провокация» сохранилась. Публика до сих пор возмущается «снобизмом и барством» богатого человека, которому легко было пожертвовать такими деньгами (почти сотней долларов!) ради эпатажа. Дескать, пятистами франками больше или меньше – в его жизни совсем ничего не изменится, в то время как для рядового француза это существенная сумма, многим за нее приходится вкалывать несколько лишних часов, а то и дней. Оказалось, что население и знаменитости живут как бы на разных планетах. Но такая реакция подтвердила и другое – могучую силу денег и человеческую веру в их метафизические свойства, которые певец тщетно пытался опровергнуть своим публичным действом.

Но разве Гинзбург в каком-то смысле не был прав? Ведь сколько ни три банкноту, сколько ни нюхай, ни пробуй ее на зуб и ни разглядывай под микроскопом, все равно не обнаружишь ничего такого особенного, отличающего сей предмет от другой раскрашенной бумаги. Вот разве что водяные знаки и всякие другие хитрые средства защиты наводят на некоторые размышления. Значит, почему-то важно иметь возможность удостовериться, что бумажки эти напечатаны именно там, где они должны быть напечатаны.