Чтобы вынырнуть из омута со страхами и ужасами, невротик-Георгий стал искать себе свидетелей защиты. Нет, к ним нельзя было причислить старушек, высаженных грядкой на скамейке у подъезда - те демонстрировали только рефлекс одновременного поворачивания головы вслед за крупными движущимися предметами. Это и не люди в кожаных куртках, которые отказывались помещать Летягина в поле зрения, даже проходя мимо на расстоянии вытянутого пальца. Внушал надежду только Головастик.
Долгое время Георгий принимал его, вернее, его голову, за глобус, стоящий на подоконнике и, больше того, различал материки и океаны. Со временем выяснилось, что у "глобуса" есть глаза, с ласковым любопытством глядящие на мир, улыбающийся рот, большие красные щеки. "От нечего делать он следит за всеми, - решил Летягин, - надо ненавязчиво выудить из него сведения, компрометирующие истцов, или просто узнать что-нибудь полезное. А старичку, главное, что? Внимание".
Георгий порылся в серванте, где хранился след от пребывания Потыкина на земле - заначенная им у Летягина для пущей сохранности бутылка виски. Сунув ее под пиджак, новоиспеченный интриган приблизился к двери Головастика, но не успел позвонить, как из динамика над звонком послышался ободряющий голос:
- Заходите, товарищ Летягин. Дверь открыта.
Такая осведомленность Головастика в доме, где никто ни с кем даже не здоровался, делала честь предположениям.