Страшное ночное видение переходило в разряд реальностей.

«Чудовищем быть грешно — лучше в тюрьму», — лихорадочно прикинул вспотевший Летягин.

«Может, лучше чудовищем — не накладно ведь. А там и до чудотворца один шаг. В тюрягу пусть другие топают, — сказал злой голос. — Однако ты опоздал…»

И действительно — лейтенант уже приходил в себя.

— Что это у вас там? — запинаясь и теряя пивной румянец, прошептал Батищев. — Да… подождите в коридоре…

Задержанный тут же испарился, а участковый пытался хоть вчерне разобраться с происшедшим, потирая виски впервые в жизни заболевшей головы.

Сидя в коридоре, Летягин мысленно беседовал со своей совестью. По договоренности один из ее голосов стал отзываться на кличку Резон, а второй довольствовался прозвищем Красноглаз.

«Раз вы возникли, так хотя бы не мешайте мне, — говорил Летягин, — все же вы не заморские генералы, а своя родная шизия».

«Кто мешает? — захлебнулся от возмущения Красноглаз. — Мы — твои маленькие друзья. Одни тебя и любим. Во-первых, с нами не пропадешь. Во-вторых, мы тебе всегда поможем. Особенно в этом деле».

«Каком еще деле?».

«А ты будто и не догадался. В деле употребления крови в пищу духовную и физическую.»

«Как это крови?» — обомлел Летягин.

«Сядь да покак», — нагрубил в первый раз Красноглаз.

«Домой вам возвращаться нельзя, — талдычил Резон. — Лейтенанта вспугнули, он сейчас звонит в РУВД. А там запросто оформят ордер на арест. Попадете в следственный изолятор и признаетесь во всем…»

«Что же делать?» — растерянно спросил Летягин.

«Для начала сходить в прокуратуру. Поинтересуйтесь там насчет… и вообще… Сейчас приемные часы, но народу в очереди не много.»

Помощник прокурора оказался молодой женщиной Екатериной Марковной.

Она улыбнулась Летягину, а потом спросила, состоит ли он на учете в психоневрологическом диспансере.