Летягин заметил, как в начальнике сектора происходит исполненный надежд бросок из грязи в князя, лишающий его осторожности.

— Ваши идеи, Николай Константинович, не должны пропадать, на вас не должны наживаться…

Голова начсектора стала клониться набок, глаза наполовину закрылись веками.

— Вот что зов делает, — удовлетворенно подытожил Трофим, — а у тебя получается, Жорка.

— Мы будем продавать ноу-хау. Скоро симпозиум по нашей тематике в Италии… Бабье лето на Лозанском озере… — не мог остановиться Летягин.

Николай Константинович замер в полном оцепенении. Курительная комната рассыпалась, начсектора превратился в сочащуюся кровью сетку.

— Ну всё, Летягин, пришел твой звездный час, — торжественно молвил Трофим. — Теперь не отвертишься. Тебе его нисколько не жалко, это факт. Вдобавок ты голоден.

Подошла волна и кожа Николая Константиновича потеряла цвет — стало видно переплетение сухожилий, жировую прокладку на щеках; кровеносные сосуды начсектора поползли как змеи, а потом стали набухать и раскрываться как цветы… Но от первого же глотка крови Летягина затошнило. Он сделал знак руками, мол, не могу.

— Терпи! — заорал Трофим. — Где твоя воля, спортивный характер! Вспомни Сеул, Барселону.

Но вампир-новичок полностью отдался конвульсиям. Николай Константинович тем временем открыл глаза, увидел потусторонний провал вместо лица Летягина, еще ничего не понял, но уже испугался, затряс челюстью.

— Что будет?! — схватился за голову Трофим. — Сейчас он опомнится, взовьется, как ракета.

Так оно и случилось. Николай Константинович глубоко вздохнул и заорал:

— Убивают!

Трофим успел перехватить его за штанину, но получил от начсектора удар каблуком в лоб.

— Держи «корову» или ты уже, считай, на нарах! — рявкнул Трофим.